История компании Novik

Своими учителями я считаю ленинградского инженера Роберта Иосифовича и молодого в то время, но уже очень известного мастера-ламповика Виктора Комарова из Риги — в своём роде уникального человека, имевшего 8 классов образования и настраивавшего усилители без приборов, на слух.

После довольно большого количества разных «кулибинских» ламповых усилителей я запустил первый серийный гитарный усилитель. Да, именно серийный — за время выпуска 1976–1981 было изготовлено и продано более 200 штук. На корпус устанавливался чёрный прямоугольник из оргстекла с надписью CUSTOM, придуманной лично мной.

«Никто толком не понимал, что это товарный знак — главное, что красиво звучало».

Технической информации об этом направлении тогда практически не было — лишь выборочные перепечатки из западных журналов. Самая известная — схема Marshall 1966 года из болгарского журнала «Радиотехника», с данными силового и выходного трансформаторов.

За основу был принят английский Hiwatt Super 100, привезённый частным образом в Ригу и там исследованный. Рижские коллеги сделали почти точную копию, включая повтор названия; я же, получив по обмену схему и шасси, изменил преамп и сделал свои трансформаторы. Модель получила название CUSTOM SUPER 100. Получился тяжёлый большой усилитель, который использовали не только для гитары, но и для бас-гитары и клавишных.

Самыми яркими инсталляциями тех лет были озвучивания группы «Воскресенье» (Москва, 1980) и группы «Аракс» в СКК «Ленинград» (1981). Звукорежиссёром в обоих случаях был мой однофамилец Игорь Новиков — впоследствии коллега и хороший товарищ. Вся подзвучка сцены была сделана на аппаратуре моего производства.

Несколько лет назад, в 2006-м, я показал на выставке в Петербурге сохранившийся CUSTOM 1978 года и с удивлением обнаружил, что есть музыканты, у которых эта модель не только сохранилась, но и продолжает использоваться до сих пор.

В начале 80-х ситуация на рынке музыкального оборудования стала меняться: появилась большая потребность в мощных усилителях для PA-систем. Я разрабатываю и начинаю производить полностью ламповый усилитель мощности PS600 — двухканальный, с выходной мощностью 300 Вт RMS на каждый канал. Производство стартовало в 1982 году.

Необычная электрическая схема на мощных тетродах 6П41С, включённых в запредельный режим работы, позволяла решить главную задачу — получить 300 Вт RMS на выходе каждого канала при очень неплохом качестве звука. Подводные камни — крайняя нестабильность ламп и не лучшие показатели надёжности — легко преодолевались потребительскими качествами модели.

Не только схема, но и конструкция усилителя PS600 были абсолютно оригинальны и не имели никаких аналогов.

В 1983-м я, до этого работавший обычным инженером после окончания ВОЕНМЕХа, в одночасье становлюсь артистом первой категории в составе ВИА «Аэробус» под управлением Юрия Антонова. Этим резким поворотом судьбы я обязан Виталию Ененко — впоследствии основателю известной фирмы EWM.

Перед технической группой, в которую я был принят одним из звукорежиссёров, Антонов поставил амбициозную задачу — создать лучший звук и свет в СССР. В нашем небольшом коллективе трудились — а часто дорабатывали приборы прямо в гостиничных номерах на гастролях — ныне известные Владимир Фоломкин и Николай Зиновенко, основатели московской фирмы «Лайт Мастер».

Большой звуковой комплект состоял в основном из рупорных акустических систем, которые разрабатывал и производил Ененко; участвовал в этом и я. Динамики применялись как фирменные (EV, RCF, JBL), так и первые собственного изготовления. Общая мощность комплекта была по тем временам очень значительной — 30–40 кВт — и в основном набиралась из усилителей PS600 моего производства. Небольшое количество импортных транзисторных усилителей (BEAMP, Peavey, HH) использовалось как «ширма» на переднем плане — своеобразный маркетинговый ход того времени.

Для коллектива, всегда работавшего вживую, применялась мониторная система из трёх независимых линий и отдельного пульта на сцене. Опыт настройки и сдачи в работу столь сложного комплекта очень помогал мне в дальнейшем.

Следующим этапом после распада «Аэробуса» стало создание одной из первых частных компаний по прокату звукотехнических комплектов. Совместно со старым товарищем и коллегой Ильёй Мордовиным мы провели ряд значительных инсталляций.

Лучшая из них — озвучивание серии концертов старого состава «Наутилуса» в «Октябрьском» (Ленинград) и в Алма-Ате. Благодаря великолепному звукорежиссёру и отлично игравшим музыкантам был достигнут лучший звук, который я когда-либо слышал в Союзе. К сожалению, это были последние концерты коллектива в том составе.

Нам довелось озвучивать сложнейший рок-фестиваль в Таллине, турне Валерия Леонтьева по Украине на открытых стадионах, ДДТ в СКК, один из последних концертов Виктора Цоя в «Юбилейном» — и ещё очень много мелких работ. Везде в качестве усилителей мощности применялся PS600.

Всего более 500 штук PS600 — все, от монтажа до настройки, своими руками.

Все эти семь лет в перерывах между гастролями я изготавливал и продавал эту модель; времени и сил на разработку новых просто не было. Концертная работа больших доходов не приносила, а семью кормить надо было. По экономическим соображениям прокатная и производственная работа по PS600 была свёрнута в 1990 году.

Вторая часть истории берёт начало в конце 1991 года. Ко мне обратился приятель и бывший сотрудник Владимир Полющуковский с предложением отправить — а для меня тогда просто продать — на международную музыкальную выставку в США мой усилитель PS600. То, что сейчас совершенно естественно, в 1991-м воспринималось иначе: мы жили в другой стране и почти не имели понятия о международном музыкальном бизнесе.

Очень важный момент — цена вопроса. Ламповый усилитель мощностью 2 × 300 Вт RMS и весом около 25 кг на тот момент стоил 600 рублей, или 50 $ по реальному курсу. И это были очень хорошие деньги для меня.

«Усилитель хороший, но железо в трансформаторах не должно быть ржавым».

Полющуковский сообщает, что полгода назад показал свой усилитель Майклу Метьюзу — американскому бизнесмену, в прошлом создателю бренда Electro-Harmonix. Тот провёз усилитель по нескольким магазинам в США и показал на выставке. Усилитель представлял версию Marshall 800, собранного на 6П41С, и вызвал интерес в Америке. Владимир предложил помочь сделать несколько образцов гитарных усилителей для выставки во Франкфурте 1992 года. На тот момент я уже более 10 лет не занимался гитарным усилением, поэтому начал работу как изготовитель образцов, не вникая особо в техническую часть.

Подготовку мы не успели закончить до начала выставки, и было принято нестандартное решение — доделывать образцы и демонстрационную колонку 4 × 12 прямо в номере четырёхзвёздочного отеля во Франкфурте, а колонку — на балконе. Думаю, ни до, ни после никому не приходило в голову монтировать и настраивать усилители прямо в номере.

Загадочные русские мастера…

Отдельный эпизод — таможня в Пулково. Полтонны оборудования — усилители, заготовки колонок, динамики, приборы — без единой сопроводительной бумаги были провезены под обалдевшие взгляды сотрудников. Наша абсолютная уверенность, что мы делаем великое дело, и полная невменяемость не совсем трезвого руководителя делегации победили — таможня не помешала нам попасть в Германию.

Закончив образцы, мы мимоходом прикрепили к усилителям и колонке таблички с надписью SOVTEK — их сделал Полющуковский по просьбе Метьюза. Именно на этой выставке будущая компания SOVTEK получила первое признание, хотя мы этого тогда не понимали.

Демонстратором в делегацию был включён мой друг, легендарный лидер-гитарист «Аракса» Тимур Марделейшвили. Он с ещё одним музыкантом играл в звуконепроницаемой камере на стенде — это позволяло включать усилители на полную мощность, не мешая другим. Очень правильным решением Майкла было притащить на стенд оригинальную колонку Marshall 4 × 12: наша собственная для демонстраций совершенно не подходила — динамики были не те.

На стенде творилось невообразимое — очередь в демокамеру и очередь с заказами к Майклу. К концу выставки сложилось впечатление, что нас кто-то круто обманывает: на наши усилители был прикреплён чужой товарный знак без какого-либо договора. Мы потребовали образцы назад — получили категорический отказ. Тогда это был большой скандал, и нас выкинули из гостиницы.

Уже в Ленинграде мы подвели итоги. Выводы: к усилителям есть огромный интерес на западном рынке (так нам казалось), и делать их нужно в количествах значительно больших, чем раньше. Все образцы остались у Майка, и я запросил у партнёра электрические схемы. Думаю, именно с этого момента наши пути с Полющуковским стали расходиться.

Прошло немного времени, и я понял, что на выставке были показаны усилители с большим количеством технических ошибок. Майк хотел делать на их базе большие партии на крупных заводах — ЛОМО, Саратовском и Новосибирском ламповых заводах. Для умных инженеров наших заводов те образцы были серьёзным испытанием, а Майк требовал таких же, очень много и быстро.

Я же начал создавать свой первый профессиональный гитарный усилитель. Случайно именно у меня осталась после выставки книга Groove Tubes Пита Аспена — собранная в ней история схемотехники Fender, Marshall и менее известных фирм позволила мне взглянуть на свои знания совершенно по-новому. Отсутствие классического советского радиотехнического образования помогло легче понять отличия американской и английской школ. Со схемами было проще, а с трансформаторами пришлось разбираться самому: за полгода изготовлено более 200 разных образцов выходных трансформаторов. Для опытов было разработано уникальное оборудование для намотки — его автором был гениальный фрезеровщик и токарь Владимир Максимов.

Сначала был придуман обезличенный бренд SPETEL — Санкт-Петербургская электротехническая лаборатория — и соответствующие таблички установлены на первые усилители.

В конце 1992 года я неожиданно узнал, что Полющуковский не просто создал свой коллектив и усилитель «Петербург», но и начал продавать его в Германию. Тогда стало ясно: первый профессиональный усилитель SPETEL должен получить самостоятельное продолжение.

Если разрыв с Полющуковским был, как я теперь понимаю, закономерным, то потеря главного помощника в разработке трансформаторов Владимира Гурьева была очень болезненной. К концу года пришло понимание: изготовить хороший усилитель и собрать коллектив — далеко не главная задача. Найти покупателя куда труднее, особенно не у себя на Родине.

Целый год с кучей готовых усилителей я искал клиентов — серьёзное испытание для меня и коллектива: много красивых слов и нет денег. Образцы SPETEL отправлялись с лета 1992-го в Германию, Швецию, Финляндию, а с весны 1993-го под брендом NOVIK — и в США. В это же время появился RedBeaЯ. В России продажи носили единичный характер: рынка на этот товар не было. Первый опыт самостоятельной выставочной работы — показ стека NOVIK в мае 1993-го в Петербурге на стенде HOHNER.

Летом 1993 года на базе EWM в Коломягах Александр Вайшвило представляет меня и усилители NOVIK менеджеру Gibson Стиву Грому. Я был потрясён профессионализмом, с которым американский специалист тестировал мои усилители — некоторые его действия были мне вообще непонятны. Усилители его очень заинтересовали, но когда я по совету Ененко назвал высокую цену, Гром пообещал подумать. Это был ещё один негативный опыт: на международном рынке идёт борьба за каждый цент, и произвольное повышение цены может убить любой контракт.

После месяца тревожного ожидания я сам послал предложение с реальными ценами — и почти сразу получил просьбу выслать образцы NOVIK в США. Так с лета 1993 года началось сотрудничество NOVIK и Gibson. Были посланы как стандартные 120-ваттные усилители, так и опытная уменьшенная 50-ваттная модель. Любопытная деталь: маленький усилитель не был принят для продажи, но попал в личную коллекцию владельца Gibson Генри Джасковича с очень высокой оценкой звука.

Бизнес и качество далеко не всегда сходятся.

По результатам тестов мне предложили внести небольшое изменение в схему преампа — и такой усилитель Gibson готов был покупать. Но только после заключения сложного контракта, практически ограничивающего мою собственную коммерческую деятельность: Gibson становился эксклюзивным покупателем продукции NOVIK во всём мире, мне оставались только Россия и Финляндия. Усилители продавались бы под торговым знаком RedBear, разработанным Gibson специально для проекта.

Реальное соотношение сил не давало мне шансов на продажу под собственным брендом — ещё одно неприятное открытие мирового бизнеса. Небольшое утешение: почти в таком же положении оказалась известная английская фирма Orange, работавшая по эксклюзивному контракту с Gibson в это же время — правда, под своим брендом.

Спустя почти два года усилители RedBear MK120/60, изготовленные NOVIK эксклюзивно для Gibson, были впервые продемонстрированы в США на NAMM Show 1994. Мировой рынок гитарных ламповых усилителей довольно узкий — все друг друга знают. Появление третьего производителя из Петербурга за столь короткое время породило множество слухов; многие думали, что это одна и та же фабрика, и, как правило, называли SOVTEK.

После громкого появления SOVTEK в 1992-м возник большой интерес не только к усилителям из России, но и к лампам. Marshall быстро выпустил модель SLX на лампах 6П3С-Е (5881), стоявших в некоторых наших франкфуртских образцах. Лампу 6П41С никто применять не стал — они всё-таки профессионалы.

SOVTEK как бренд на лампах российского производства стал одним из самых известных в мире. Но усилители Sovtek, запущенные Метьюзом на крупных заводах, начали делать антирекламу: западные покупатели быстро разобрались с их качеством. Так что часто приходилось объяснять, что NOVIK не имеет к SOVTEK никакого отношения.

За большие, стабильные заказы приходилось жертвовать собственными амбициями.

На два года NOVIK превратился в исключительно производственное подразделение. Собственного маркетинга практически не велось, а новые модели разрабатывались в интересах одного заказчика под его жёстким контролем. Поначалу объём заказов Gibson значительно превышал производственные возможности — пришлось, почти не меняя состав коллектива, существенно увеличить выпуск, не ухудшая, а местами и улучшая качество. Специфика конструкции предполагала огромное количество ручного труда очень высокой квалификации.

Владимир Максимов, Владимир Козлов, Владимир Семёнов, Игорь Кучкин, Анатолий Пухляков и другие — специалисты высочайшей, во многом уникальной квалификации, до этого участвовавшие в создании первого советского лунохода и других сложнейших приборов. Такой запредельный уровень профессионалов позволял добиться очень многого.

Однако мы жили в России девяностых, и 100 $ в 1992-м и 100 $ в 1994-м — две большие разницы. Рост цен и вынужденное повышение зарплат к началу 1996 года поставили под сомнение экономическую целесообразность проекта — несмотря на то, что Gibson проявлял максимальное понимание и пошёл на повышение закупочных цен (беспрецедентный случай в нашем бизнесе).

Работа с Gibson подарила много ярких моментов: посещение штаб-квартиры в Нэшвилле в 1994-м, завода по производству и тестированию гитар и усилителей, совместная работа со Стивом Громом и J. T. Riboloff — главным разработчиком гитар Gibson тех лет. В ноябре 1995-го в журнале Guitar Player вышла статья — сравнение усилителей Marshall 310 и RedBear MK120.

В середине 1995 года ко мне обратился немецкий дистрибьютор PELLARIN с предложением покупать ламповые усилители — причём под брендом NOVIK. Я уже понимал разницу работы под своим и чужим брендами, и возможность продвижения собственного имени взяла верх над перспективой продолжения контракта с Gibson. Это был очень сложный выбор. Разработанная при участии немецких инженеров трёхканальная модель N1202 / N602 стала большим шагом вперёд.

История с Германией началась раньше. В конце 1992-го один из образцов NOVIK попал на тестирование в PELLARIN — это было первое сравнение усилителей, причём в Германии. В 1993-м крупнейший немецкий журнал «Fachblatt» выходит со статьёй-тестом усилителей «Петербург», а через несколько месяцев — с продолжением под названием «Русские идут» и тестом NOVIK. Как образец попал в журнал, мне неизвестно до сих пор. Немцам нравится некоторая скандальность — именно они предполагали общее авторство этих усилителей, включая сюда и SOVTEK.

Поэтому в 1995-м мне очень хотелось доказать, что двумя годами ранее Mario Pellarin сделал неверный выбор. Дело сделано: на выставке во Франкфурте 1996 года вместе с RedBear на стенде Gibson на стенде PELLARIN демонстрируется усилитель NOVIK. На согласование технических аспектов новой модели потребовался год напряжённой работы. Вообще 1995 год оказался одним из самых успешных в работе компании.

К середине 1996 года стало понятно: путь продвижения собственного бренда NOVIK будет очень непростым — не зря меня так отговаривали партнёры с Gibson. Иметь конкурентоспособное изделие и коллектив — условие необходимое, но совершенно недостаточное. Несмотря на несколько статей в крупных немецких журналах, объём заказов был значительно меньше нужного.

Выводы: немецкий дистрибьютор переоценил свои возможности; требуется существенно больший ассортимент; продажа гитарных голов обязательно предполагает наличие колонок 4 × 12 с тем же товарным знаком (вспоминаю Майка Мэтьюза в 1992-м).

Пункт о колонках оказался самым сложным. Экспорт из России колонок 4 × 12 с хорошими динамиками (лучше — Celestion) практически невозможен: по экономическим причинам отпускная цена слишком высока. Совместно с PELLARIN решено производить эти колонки под брендом NOVIK в Англии — на небольшой фирме, делавшей аналогичные колонки RedBear для Gibson. И тут — первое неприятное открытие: итальянский владелец английской фирмы, изготовив образцы к выставке 1997 года и получив предоплату большого заказа, закрывает фирму и уезжает на родину. Мои бирки NOVIK пропадают из-за неуплаты доставки, а главное — исчезают деньги PELLARIN. Марио в шоке, а я узнаю, что такое бывает не только в России.

С 1997 года музыкальный рынок Германии начинает сокращаться, и весь бизнес PELLARIN идёт на спад. Я же делаю то, что мне понятнее, — расширяю ассортимент. Довольно быстро был разработан новый комбо MK50/25 с учётом потребностей российского потребителя: компактный, лёгкий и при этом мощный (50 Вт), полностью ламповый. В России он нашёл покупателя значительно быстрее, на международном рынке — встретили прохладно. Пытаясь сделать его максимально дешёвым, я пошёл на технические компромиссы, объективно ухудшившие надёжность.

Кроме того, для выставки 1997 года был разработан гитарный оконечник 2 × 60 Вт, который впоследствии практически спас фирму НОВИК. Весь 1996–1997 год велись переговоры с известной немецкой фирмой CAMAC; её директор Norbert Hoiser был хорошо знаком с продукцией NOVIK. Но в 1998-м Hoiser прекращает деятельность на музыкальном рынке Германии и уезжает в Америку. Победить Германию, как в 1945-м, пока не удаётся — однако жизнь продолжается, и Россия становится всё ближе.

В России, как говорится, «шёл дождь», и NOVIK никто не ждал. Практически весь маркетинг надо было начинать сначала. В конце 1996-го я активно показываю продавцам весь ассортимент и замечаю, как всё изменилось: мой почти двадцатилетний опыт продаж на Родине уже не работает. Поэтому NOVIK впервые участвует на Московской музыкальной выставке 1997 года — на стенде «Микс Арт». На всех последующих российских выставках NOVIK выступает самостоятельно, вместе со старинным другом Ильёй Мордовиным и его компанией PRO MXM.

Довольно быстро пришло понимание: производство гитарных ламповых систем в больших количествах приведёт NOVIK к разорению. Но большие маркетинговые усилия (учиться приходилось на ходу, уже в преклонном возрасте) не прошли даром — нашёлся нестандартный выход. Классный гитарный ламповый оконечник 2 × 60 Вт RMS превращается в обычный линейный усилитель мощности NOVIK 602 с заявленной максимальной мощностью 2 × 150 Вт. Этот коммерческий трюк вывел 602 в другой сегмент рынка.

Разрабатываются компактные лёгкие колонки 1 × 12 плюс твиттер Motorola — появляется первый мобильный комплект для озвучивания NOVIK. Совершенно неожиданно история повторяется: как почти двадцать лет назад, для спасения фирмы я ухожу на принципиально другой рынок — профессиональной техники для озвучивания помещений, выбирая наиболее экономичный сегмент. Дефолт 1998 года оказывается как нельзя кстати: все российские производители, и NOVIK в том числе, получают очередную экономическую фору.

Если в начале 1998-го показывать что-то во Франкфурте было уже бессмысленно, то дефолт августа 1998-го всё поставил с ног на голову. Весной 1999 года я с партнёром «Микс Арт» и компанией Mix Art USA участвую в NAMM Show в Лос-Анджелесе. Самостоятельно показывается весь предыдущий ассортимент NOVIK (включая модели RedBear) и новый, уже продающийся в России. Эта и следующая выставка NAMM Show 2000 стали последними попытками продвинуть бренд NOVIK на мировом рынке. Если раньше мои усилители представляли дистрибьюторы, то здесь я работал сам.

Азы международного бизнеса открывались с неожиданных сторон. Во-первых, довольно известный к тому времени бренд RedBear практически не имеет отношения к NOVIK. Во-вторых, всё на мировом рынке давно поделено, и тебя никто не ждёт со своими усилителями. В-третьих, для работы на рынке каждой страны нужна фирма, хорошо знающая его специфику. Это азы — а также очень много другого.

Как позитив — остался большой опыт работы с музыкантами страны, которая является самым большим рынком гитарного лампового усиления в мире. Достаточно сказать, что в каждом втором доме в США есть гитара, в каждом пятом — комбик, в каждом десятом — ламповый, и там очень хорошо знают, зачем это нужно. После дефолта дела в России у НОВИКа пошли значительно лучше, и после 2000 года я прекратил попытки продвижения бренда на мировом рынке — до лучших времён — и полностью сконцентрировался на России.

Жизнь многому учит.

В начале девяностых жизнь подарила всей России уникальную возможность попробовать себя на международных рынках: дисбаланс внутренних и мировых цен позволял выходить на мир с качественным продуктом и даже со своим брендом. Своеобразная фора быстро закончилась, и мало кому в России эту «лафу» удалось использовать — в том числе и NOVIK. Однако множество усилителей, проданных в основном в США, работают до сих пор. Ресурс и качество сделали их уважаемыми в среде музыкантов и инженеров, специализирующихся на тюнинге ламповых гитарных усилителей. Недавно я нашёл в интернете подробнейшие чертежи MK120, сделанные американским инженером спустя годы — мы всегда работали с простых эскизов и ничего подобного не имели. Кажется, на этом маленьком участке мирового бизнеса NOVIK лицо России не испортил.

Совсем быстро была разработана следующая модель оконечника — 1202 (2 × 120 Вт RMS, 2 × 240 Вт макс.). По сути, это две собранные вместе половинки выходных каскадов MK120, как 602 — это два выходных каскада MK60. В 1202 был установлен серийный силовой трансформатор от MK120, и он легко обеспечил удвоенную мощность — небольшая деталь, характеризующая уровень экспортных усилителей NOVIK.

Для этих моделей было разработано компактное, абсолютно оригинальное шасси, которое верой и правдой служит до сих пор. Все ламповые усилители после возвращения NOVIK на российский рынок в 1997-м — авторские, не имеющие мировых аналогов, но полностью соответствующие основным канонам мирового лампового усилителестроения. Я с ностальгией вспоминаю первые серии 602 и 1202 до 2000 года, когда экономика ещё позволяла использовать более дорогие компоненты.

Хороший ламповый усилитель 60 Вт RMS «убирает» транзисторный 150 Вт RMS.

Существует как минимум два варианта оценки мощности: строго по техническим стандартам на приборах — и коммерческий параметр, отражающий реальный результат для озвучивания (усилитель без колонок не звучит!). Потребитель хочет результат, а не отвлечённые вольты на выходе. Этот феномен я и использовал в коммерческих целях; на рынке РА я не указывал мощность RMS, хотя понимающим людям всегда объяснял.

Требовался усилитель 2 × 500 Вт. Попытки реанимировать PS600 не удались, поэтому был создан новый ламповый усилитель E12 — чистый двухканальный для РА, 2 × 480 Вт макс. (2 × 200 Вт RMS). Унифицированное шасси этой модели позже применялось и для других модификаций: E202 (2 × 360 Вт макс.) и E1202 (2 × 300 Вт макс.) завершили модельный ряд ламповых усилителей NOVIK. Форсированный режим ламп 6П3СЕ для достижения 200 Вт RMS на шести лампах оказался вполне жизнеспособным. В разработке акустики участвовал Виталий Ененко (EWM): именно его динамики я устанавливал во всю акустику для РА-систем.

Первая часть закончилась на возвращении NOVIK к российскому рынку и развитии ламповых PA-усилителей. К 2000 году у нас уже были собственные конструкции, акустика и первые дилеры. После последних попыток в Америке я сосредоточился на работе дома.

Дальше история развивалась вокруг всей системы: чем дополнить усилитель, кому предложить комплект и как обеспечить постоянный сбыт. Фирме требовалось каждый месяц оплачивать работу людей, помещение и следующую закупку деталей. Именно этому — превращать производство в устойчивое дело — мне ещё предстояло учиться.

Советская школа, в которой я вырос, ставила на первое место производителя. Сделать хорошую вещь казалось главным, а продажа воспринималась как занятие второстепенное. На практике оказалось, что изготовить несколько аппаратов и обеспечить постоянную работу коллектива — разные задачи. Во втором случае приходится думать и о следующем заказе, и о закупках, и о деньгах, которые вернутся не сразу.

Выход на российский рынок уже состоялся, но это ещё не давало устойчивости. Каждый удачный комплект нужно было сделать снова, в нужное время и за ту цену, которую покупатель мог заплатить. Поэтому дальнейшая история производства постоянно переплеталась с историей продаж.

На российских выставках ответ покупателей был довольно ясным. Большие гитарные усилители рассматривали с интересом, а о PA-комплектах спрашивали по делу: что можно озвучить, сколько стоит, удобно ли перевозить. Людям нужен был готовый звук. Лампа сама по себе могла даже настораживать, но хорошо работающий комплект убеждал лучше объяснений.

Вокруг такой продукции складывалась дилерская сеть. Люди приезжали в Петербург, слушали аппараты, рассказывали о спросе в своих городах. Со многими мы подружились. Благодаря этим разговорам следующая модель появлялась уже для понятной задачи.

На стенде человек мог внимательно выслушать объяснение, похвалить аппарат и уйти. А мог задать несколько простых вопросов о перевозке и цене — и стать покупателем. Постепенно я учился различать эти ситуации. Дилеры видели их каждый день, поэтому их опыт был для нас особенно важен.

Мы занимали место между дорогими европейскими системами и дешёвой техникой, которая не устраивала по звуку. Держаться в этой нише удавалось, пока качество готового комплекта оправдывало его цену. Одной инженерной гордости для этого было недостаточно.

В начале этого периода одной из опор нашей акустики была K1512. Усилительную часть я уже описал в первой истории; теперь всё больше работы требовало развитие колонок и готовых систем.

За ней расширялось семейство B: B2512, B3512, затем пятнадцатидюймовые B2515, B3515 и B4515. Параллельно развивались системы D с драйверами. Сабвуфер SW6025 позволял дополнить комплект отдельным низкочастотным звеном. Так вместо одного решения для всех у дилера появлялась возможность подобрать систему под разные условия.

Менялись и размеры систем, и состав динамиков. В ранних колонках использовались пьезотвитеры Motorola, позднее — STS; развивались варианты с драйверами. Важно было слышать результат целиком. Усилитель, который хорошо выглядел на измерениях отдельно, ещё нужно было согласовать с акустикой.

Отсюда и разнообразие моделей. Оно появлялось по мере работы с комплектами: где-то требовалась компактность, где-то больший запас, где-то отдельное низкочастотное звено. Это была постепенная доработка найденного направления.

Следующим шагом стала активная акустика. Идея появилась к 2001 году, а в нашей хронологии АК1512 и АК2512 относятся к 2002-му: ламповый модуль мощности размещался прямо в колонке. Это продолжало ту же задачу — предложить законченный комплект, удобный в работе.

К 2002–2003 годам ассортимент включал широкополосные и активные системы, более крупные B5022 и D5022, целый ряд сабвуферов — от SW3015 до SW10025. По моему ощущению, это был пик NOVIK как производителя ламповых PA-систем и акустики.

Большую роль сыграл Виталий Ененко и динамики EVM. Корпуса делали сравнительно лёгкими: фанера, шиповые соединения, распорки. Усилитель и акустику проверяли вместе. Нужно было получить систему, которую можно перенести, быстро установить и использовать каждый день, сохранив хорошее звучание и приемлемую цену.

У корпусов была своя логика: тонкая фанера, шиповые соединения, распорки, местные усиления и демпфирование. Лёгкость не должна была мешать жёсткости. Мы старались не расходовать материал и вес там, где конструкция позволяла обойтись меньшим.

Многие аппараты и колонки этого периода сохранились. Владельцы до сих пор обращаются за советом, ремонтом и восстановлением. Это позволяет видеть результат не по выставочному впечатлению, а по годам эксплуатации. Для меня такая связь с собственной работой очень важна.

За расширением линейки стояла очень небольшая фирма. Отдельного офиса и шоурума не было. За столом с измерительной аппаратурой я занимался настройкой, закупками, продажами и административными делами. Намотчики трансформаторов работали надомно. Такая организация позволяла удерживать расходы.

За отдельными функциями — снабжение, продажи, администрация — у нас долгое время стоял один человек. Правильно ли это было, я не уверен. Но большой штат и дополнительные площади сразу вошли бы в цену изделия.

Трансформаторная работа с надомниками также складывалась из необходимости. Она давала возможность выпускать сложную ламповую аппаратуру, не создавая для каждого процесса отдельный участок внутри фирмы. Пока такая экономия помогала, производство продолжалось.

После 2003 года это становилось труднее. Дорожали комплектующие, росли зарплаты, закрывались заводы, где ещё можно было достать нужные детали. Усилитель 602 за годы получил множество изменений: приходилось заменять лампы, трансформаторы, менять решения, чтобы продолжать выпуск без потери качества.

Одновременно в наш ценовой диапазон входила китайская техника. Покупатель сравнивал готовые системы и цены, а наши затраты на собственное производство продолжали расти. Даже экономная организация уже не давала прежнего преимущества.

Примерно с 2004 года я начал внимательнее изучать китайские усилители на зарубежных выставках. Раньше там искал ручки, разъёмы и другие исчезавшие дома детали. Теперь присматривался к готовым изделиям: заказывал образцы, разбирал, измерял, проверял слабые места. Мне нужен был аппарат, который я понимал и мог предложить нашим покупателям.

За годы поездок изменились и сами выставки. Когда-то из Франкфурта мы привозили по двадцать–тридцать килограммов каталогов и проспектов: информации дома не хватало. Позднее всё больше новых изделий на европейских стендах оказывалось связано с китайскими фабриками. Увидеть похожий аппарат под разными марками уже не было неожиданностью.

Поэтому Китай постепенно превратился из источника дешёвых деталей в возможную основу дальнейшей работы. Решение не возникло за одну поездку. Требовалось перестроить собственный подход и понять, какую работу мы будем выполнять здесь, в Петербурге.

Переход занял несколько лет. После 2005–2006 годов собственное производство постепенно затихало: акустику прекратили делать раньше, усилители ещё собирали из накопленных заготовок. К 2007–2008 годам массовый ламповый выпуск практически остановился. Подготовка новой продукции шла одновременно со сворачиванием прежней.

Для новой продукции понадобилось отдельное имя. NAG выбрали на семейном совете, когда уже нужно было готовить выход на рынок. В 2006 году марка появилась на российской выставке. На первых порах мы говорили об узлах из Азии, агрегатной сборке и проверке у нас; китайское происхождение не выносили на первый план.

В ранней программе были Q15, Q25 и Q40, близкие к ним RN250/RN400 и MX250/MX400. Это были трансформаторные усилители, с которыми начиналась новая модель работы. Дилеры приняли их: они уже знали нас по NOVIK и доверяли нашему отношению к технике и сервису.

Новая марка входила в существующие отношения. Это было большим преимуществом, но одновременно обязательством: первые покупатели доверяли нам ещё до того, как успевали составить мнение о самих аппаратах.

Каждую позицию требовалось подготовить. Где-то работа ограничивалась проверкой, где-то нужна была агрегатная сборка или доработка. Делали описания и паспорта; при наличии исходных материалов можно было обеспечить и техническую документацию для дальнейшего обслуживания.

Особенно мне понравился RF400 — тонкий, с красивой серебристой панелью. Вместе с RF160 и RF250 он составлял компактную серию RF. На другом ценовом уровне стояли простые MQ10, MQ20 и MQ30. Мы пробовали разные исполнения и возможности, чтобы понять, какие аппараты действительно нужны рынку.

Качество RF в обычных для нас партиях было вполне приличным. С небольшими пробными закупками других моделей получалось сложнее: аппараты приходилось ремонтировать и доводить ещё до продажи. Производственная база NOVIK уже тогда стала важной частью новой работы.

Разница между удачным образцом и следующей партией могла оказаться существенной. RF мы довольно быстро начали брать обычными для нас партиями — по несколько десятков аппаратов. Качество было приличным. С отдельными пробными моделями закупки по пять, десять или пятнадцать штук давали совсем другой объём проблем.

Я сделал из этого вывод для своей работы с этим поставщиком: маленькая партия не обязательно означает маленький риск. Она может потребовать непропорционально много времени и ремонта.

Впервые я приехал в Китай в 2007 году. На выставки в ту поездку мы не ходили — знакомились с фабриками. Я поехал с приятелем, который занимался радиомикрофонами. Пригласившая его фирма находилась в Эньпине, но сначала мы приехали в Гуанчжоу.

Маршрут составили по выставочным каталогам. Нам предоставили машину с водителем, и за два дня мы посетили около двадцати фабрик. Потом отправились в Эньпин.

Принимали нас очень внимательно. Вероятно, рассчитывали на большие закупки. Но главным для меня была возможность увидеть производство. На стенде показывают готовый аппарат; на фабрике начинаешь понимать, как он появляется, что стоит за ценой и чего можно ожидать от следующей партии.

Собственный производственный опыт оказался полезен и здесь. Несколько десятков посещений давали возможность сравнивать, замечать общее, оценивать обещания. После этой поездки китайский поставщик перестал быть для меня названием в каталоге.

Когда видишь подряд много фабрик, становится легче отделять особенности конкретного партнёра от общей организации производства. Понятнее, что стоит за ценой, насколько убедительны обещания и какие вопросы нужно задавать заранее.

Личное знакомство тоже помогало. На выставке времени всегда мало, а на производстве можно обсудить устройство аппарата и увидеть, как принимаются решения. Позже мы не ездили на каждую новую фабрику: основные принципы уже были понятны, а с постоянными партнёрами отношения развивались дальше.

Эта поездка помогла оценивать поставщиков, но риски каждой новой модели всё равно приходилось узнавать на собственном опыте.

Мы хотели предложить и более мощную аппаратуру. Около 2008 года попробовали тяжёлые RA2600/RA3200 и RD1200/RD1600/RD2000. Возможности выглядели заманчиво, но самые мощные аппараты начали отказывать в эксплуатации. Высокие внутренние напряжения, наши далеко не идеальные сети и отсутствие схем превращали каждый случай в трудную инженерную задачу.

В 2009–2010 годах работа с проблемными моделями первого поставщика стала особенно тяжёлой. На этом фоне я всё больше присматривался ко второму. Его техника поначалу меньше привлекала дизайном, зато лучше показывала себя в работе и сопровождалась документацией.

В 2009 году в линейке были QM15, QM25, QM35 и QM40, в следующем — QM60 и QM80. За названиями стоял вполне практический выбор: несколько уровней мощности и цены, чтобы дилер мог подобрать аппарат для своей задачи. По мере работы становилось видно, какие модели стоит продолжать закупать.

Второй поставщик поначалу казался мне менее интересным именно внешне. Но работа с его изделиями меняла эту оценку. Аппарат, который спокойно продаётся, работает и имеет понятную документацию, постепенно становится ценнее красивой новинки, требующей постоянных объяснений и ремонта.

Поэтому расширение ряда QM было связано не только с мощностью. Оно давало возможность перенести больше продаж на продукцию, в которой мы были увереннее, и уменьшить зависимость от проблемного направления.

Сохранившаяся сводная листовка показывает, насколько широкой стала программа: рядом размещены доступные MQ, тонкие RF и несколько вариантов QM. Один аппарат уже не представлял всю марку. Каждая новая позиция требовала проверки, документации, запаса деталей и готовности заниматься сервисом.

Именно здесь начало меняться моё отношение к поставщикам. Красивой новинки было мало. Важно было, сколько времени она отнимет после продажи и сможем ли мы помочь владельцу. Модели QM второго партнёра продавались увереннее, а наличие схем позволяло работать с ними осмысленно.

В 2011 году мы решили заметно увеличить закупку. Спрос на недорогие MQ10 был, но собственных оборотных средств для большой партии не хватало. Привлекли инвестора. Я отвечал перед ним за сроки, продажу и результат.

После полной предоплаты поставка затянулась. За это время клиенты нашли другое оборудование. Когда усилители наконец приехали, потребность, под которую их покупали, уже была закрыта.

Товар, который рассчитывали быстро продать, расходился около трёх лет.

Меня поразило, как быстро изменился рынок. За сравнительно небольшой срок товар, который ждали и готовы были покупать, потерял прежний спрос. Аппараты остались теми же, но ситуация вокруг них стала другой. Для небольшой фирмы такая перемена особенно болезненна: деньги уже вложены в закупку, а продавать приходится совсем в других условиях.

После этой истории основным стал второй поставщик. Но окончательно отказаться от первого я смог не сразу.

Задержанная партия связывала деньги, которые можно было бы вложить в другие модели. Кроме обязательств перед инвестором, оставалась повседневная работа фирмы: текущие закупки, сервис, отношения с дилерами. Один неудачный заказ влиял на всё сразу.

Из этого опыта постепенно вырос более осторожный подход к ассортименту. Большая программа хорошо выглядит в каталоге, но запас каждой модели нужно оплатить, продать и потом поддерживать. Для небольшой фирмы это существенное ограничение.

В 2011 году появился QM1 — мощный и лёгкий усилитель нового для нас направления. Работа со вторым поставщиком давала всё больше оснований для доверия: кроме качества самой техники, у нас была документация, необходимая для проверки и обслуживания.

В 2012 году я в последний раз побывал на выставке во Франкфурте и впервые приехал в Китай именно на профессиональную выставку. В той же поездке мы дополнительно посещали фабрики партнёров, чтобы согласовать технические детали. Это было уже другое знакомство с Китаем: после первых посещений производств в 2007-м мы приехали с опытом совместной работы и конкретными вопросами.

Масштаб Гуанчжоу поразил. Фирмы, которые раньше занимали скромные места на европейских выставках, теперь показывали огромные линейки на больших стендах. В первые поездки хотелось увидеть как можно больше. Позднее важнее стала возможность за несколько дней встретиться со всеми партнёрами и обсудить текущую работу.

В 2013 году появились D8000 и первый QM400 — четырёхканальная версия с общим блоком питания, которую теперь называем QM400 OLD. Это было дальнейшее развитие мощной аппаратуры, уже на основе накопленного опыта выбора и проверки моделей.

Разница между поколениями важна: первая QM400 имела общий блок питания. Название OLD появилось в нашем сегодняшнем различении версий; его не следует путать с датой на более позднем руководстве. Следующая версия под тем же именем появилась уже в 2017 году.

К этому времени оценка конструкции всё теснее связывалась с возможностью её обслуживать. Наличие документации у партнёра позволяло разбирать проблему предметно. Если исходных данных не было, инженерам приходилось восстанавливать их собственными силами.

В 2014 году на стенде первого поставщика я увидел маленькие, лёгкие усилители D-класса. Он по-прежнему умел предложить что-то раньше других. Серия A выглядела убедительно, и я снова решился на большую закупку.

Примерно через месяц после начала продаж пошли возвраты. Такого их количества у меня прежде не было. Схем опять не оказалось, и даже собственная инженерная служба не могла быстро разобраться в причине. Эта история растянулась примерно на два года.

Возвраты требовали времени, места и денег. При этом без схем даже хороший инженерный отдел не мог быстро понять общий источник отказов. Нам помогало, что оставались другие продукты, на которых держалась работа фирмы.

В этом и проявилась цена доверия поставщику. Он всегда умел предложить привлекательную новинку раньше многих других. Но интересная идея ещё не означала, что изделие готово к спокойной эксплуатации у наших покупателей.

В 2015–2016 годах поставщик предложил исправленную версию — серию B вместо A. На этот раз аппараты работали. Я покупал их прежде всего для замены уже проданных: владельцам проблемной серии отдавал новые практически бесплатно.

Покупатель ведь приобретал NAG у нас. Все мои отношения с фабрикой оставались за пределами его покупки. Усилитель должен был работать, и решать это предстояло мне.

На этом сотрудничество с первым поставщиком закончилось.

В 2017 году появилась следующая версия QM400 — та, которая представлена на нашем сайте сейчас. С тех пор она постоянно дорабатывается, сохраняя обозначение модели. У второго партнёра были документация и более предсказуемое качество. Совместная работа стала основой дальнейшего дела.

К концу периода добавились встраиваемые модули TDS10/TDS20 и TDH10/TDH20. Вместе с процессорами они расширяли возможности системы, но общий подход уже изменился: мы оставляли продукцию, которую знали и могли обслуживать.

Но даже надёжный партнёр не избавляет от всех неприятностей. В конце 2018 года начались возвраты одной небольшой серии: по моим сведениям, причиной стали проблемы с комплектующими. Нам пришлось переделывать систему охлаждения у себя.

Справились потому, что сохранили производственную базу. Люди, которые раньше собирали собственные аппараты, могли найти неисправность и довести чужую конструкцию. Партнёр признал проблему; работа с ним продолжилась.

Этот случай отличался от истории серии A. Проблема была признана, нашлось решение, и отношения сохранились. Надёжность партнёра проверяется в том числе тем, как он ведёт себя, когда всё-таки происходит отказ.

Для NOVIK было важно сохранить способность самостоятельно разбираться в аппаратуре. Производство сократилось, но исчезновение этой компетенции сделало бы нас гораздо уязвимее перед любой следующей проблемой.

Вот что осталось от прежнего NOVIK в новой модели бизнеса. Собственных серийных ламповых усилителей мы уже почти не делали, но инженерная работа никуда не исчезла. Проверка, подготовка, ремонт и документация требовали тех же знаний — и той же готовности отвечать за результат.

К 2019 году мы подошли с гораздо более понятным кругом продукции и партнёров. За этим стояли годы проб, удачных моделей и дорогих ошибок.

До 2019 года мы ездили почти ежегодно. В 2017-м я впервые взял с собой пятнадцатилетнего сына Виктора. Он хорошо говорил по-английски, разбирался в процессорах и стал настоящим помощником. В следующие два года мы снова ездили вместе.

Наш китайский партнёр встретил его очень тепло. У него самого на стенде помогали сын и дочь. Помимо моделей, цен и поставок появилось ещё что-то общее: дети уже могли участвовать в деле, которому мы посвятили столько лет.

Виктор приехал ещё школьником, но уже приносил реальную пользу. Английский язык и понимание процессоров помогали и в разговорах с партнёрами, и при знакомстве с цифровой техникой. В следующие поездки я мог опираться на него в работе.

После многих лет, когда приходилось самому соединять роли инженера, снабженца и продавца, такое участие сына было для меня отдельным событием. Выставка оставалась деловой поездкой, но приобретала и семейное значение.

На 2020 год были планы и заранее купленные билеты в Китай. Поездку отменили на фоне начинавшихся ковидных ограничений.

Поэтому эту часть я заканчиваю 2019 годом. За ним началась другая жизнь и другая работа.

С 2020 года я снова взял в руки паяльник. В NOVIK вернулась ламповая тема — с неожиданной стороны. Снова появились новые изделия, люди из разных стран, международные контакты.

Когда-то мне пришлось учиться продавать то, что я умею делать. Потом — выбирать то, за что я готов отвечать. И этот опыт привёл меня обратно к работе руками.

Продолжение ещё пишется.